Пожалуй, это наилучший вход в пространную фильмографию режиссера. Российский сай-фай — жанр еще в большей степени проклятый, чем российский хоррор. И это при том, что в СССР фантастика была и самым дефицитным, и самым востребованным, и самым урожайным литературным жанром. Советские писатели-фантасты благополучно пересаживали экстраординарное на бедную советскую почву, и повседневные реалии вроде НИИ, юннатов и планов построения коммунизма счастливо соединялись с самыми невероятными приключениями и технологиями. Но, ровно и кино брежневского застоя, «Каникулы» кричат сильнее прости в моменты умолчания. Посреди всех подростковых драм центральными остаются отношения учительниц — инфантильной идеалистки (Дарья Савельева) и снежной королевы с теплым сердцем (Полина Кутепова), чье умение лавировать между требованиями сверху когда оборачивается привычкой прогибаться.
Вторая режиссерская труд Любови Мульменко, что и все ее предыдущие картины (включая те, над которыми она работала в качестве сценаристки), не укладывается ни в одну из тех схем, по которым действует теперешний российский кинематограф. В силу возраста я не стал в детстве фанатом Лунтика (ну родился и родился), и меня всегда раздражала кислотная палитра сериала и его блаженный главнейший герой. Тем удивительнее, что просмотр полнометражного мультфильма — один из лучших киноопытов этого года, хотя к условному три-дэ-стилю и пришлось обвыкать первые 10 минут.
Если это и реализм, то такой же, точно прежде, по-михайловски поэтичный, магический, лояльный к мечтателям. Сам Роман в чаплинском образе несуразного человечка с прыгающей походкой и в шляпе этот реализм вертел перед зрителем, точно колоду карт. Вот ценности, которые не поставишь на кон, а значит, и не проиграешь.
Это история о странном деревенском парне Лёше (Максим Стоянов), каковой ищет и находит встречи с пришельцами. Напротив, тут инопланетное вписано в привычные русскому глазу заснеженные леса, сельский китч (наш герой находчиво создает его из собранных по пути элементов мусора) и сердобольность в парадоксальном сочетании с ксенофобией. А потому верится, что инопланетянином оказывается каждый, кто не понят окружением и запутался в собственной нерешительности. Во вселенной фильма Лёше выдается возможность избрать между привычным земным или таинственным инопланетным. А вот в нашем случае лучшее предновогоднее чудо, которое может случиться после просмотра «Пришельца», — готовность раскумекать и принять пришельца в себе и своем ближнем, дабы никому не приходилось шарить другую планету.
Если карточка фильма черная, значит, он доступен в вашей подписке Кинопоиска. Драматически надрывистый «Воздух» и документальный триллер «Огненный лис». Авторы и редакция Кинопоиска вспоминают 15 главных российских фильмов уходящего года.
С 85 млн рублей, собранными в прокате, «Огненный лис» стал самым кассовым российским неигровым фильмом. В руках самого доброго российского режиссера Ивана Соснина жестокая аксиома «человек человеку волк» под трек Mujuice превращается в мягкое, но доходчивое напоминание «человек человеку пришелец». Космоопера, вдохновленная повестью Кира Булычёва, не верна ни букве первоисточника, ни духу всенародно любимого телефильма. Никаких попыток посягнуть на всеми любимое достояние или пробудить ностальгические чувства. Только отчаянное — и, прямолинейно скажем, благородное — вожделение подобрать отечественный сай-фай с колен.
Сознательная недопроявленность их связи приводит к душераздирающему финалу, из которого, следуя примеру героинь, можно глянуть на приключения в Сочи словно на трагедию неосуществимого, а можно — словно на малолетний лучик счастья в твоей памяти. Прием, когда из документальных съемок делают художественный фильм, периодически используют режиссеры-натуралисты, но итог часто выглядит наивно или выморочно. Шпиленкам, которые пытались притянуть внимание к проблемам заповедника, удалось сформировать картину, заставляющую болеть за зверей, что в знаменитых доках «Планета Земля» с голосом Дэвида Аттенборо, и при этом сберечь некоторую игрушечную тональность повествования.
Собственно, фигура отца тут центральная, а суровый Робак вновь после «Снегиря» играет вредного наставника, чьи советы косвенно становятся причиной гибели интеллигентного юноши. Впрочем, на этот один робаковский герой к финалу позволит себе чувствовать, рефлексировать и уважать. Кажется, Ларионов настроен оптимистичнее, чем Хлебников или, скажем, Звягинцев в «Нелюбви». Разыгранная в Перми история несложившейся любви чудаковатого идеалиста (Вадик Королёв) и невротичной балерины (Лиза Янковская) — картина вдруг и условный, не связанный с географией или цифрами на календаре, и в то же час ужасно аккурат отражающий эпоху.